Первый снимок Евгений Халдей сделал в 13 лет самодельным фотоаппаратом, а спустя три года уже начал работать фотокорреспондентом. За 1418 дней войны прошел с камерой Leica III путь от Мурманска до Берлина. Участвовал в штурме Новороссийска и Керчи, освобождении Севастополя, Румынии, Болгарии, Югославии, Австрии, Венгрии. Снимал Парижское совещание и окончание войны с Японией на Дальнем Востоке, конференцию в Потсдаме, водружение флага над Рейхстагом, подписание Акта о капитуляции Германии, а также Нюрнбергский процесс, на котором военные фотографии Халдея стали вещественными доказательствами.
«В июне 1942 года фашисты решили сжечь Мурманск дотла. В огне гибли люди, дома. Тогда я встретил там старую женщину. Она несла деревянный чемодан — всё, что осталось от домашнего очага. Я сфотографировал её. Женщина опустила свой чемодан, присела на него и с укоризной говорит: «Что ж ты, сынок, фотографируешь мое горе, наше несчастье? Вот если б сфотографировал, как наши бомбят Германию!» Мне стало неловко. «Да, мамаша, — сказал я, — вы правы, конечно. Но, наверное, доведется сделать и такой снимок». Прошло еще три года войны, и в мае 1945 года на улицах Берлина среди руин я увидел старую женщину — и вспомнил ту, в Мурманске, и тот разговор. Я подошел к немецкой женщине, спросил, кто она и куда идет. Она ответила: «Я уже не знаю, кто я и куда иду, и ничего у меня не осталось, кроме того, что на мне… А был дом, и семья была. Все это было. А теперь нет ничего». Потом, прощаясь, спросила: «Зачем война? Зачем все это нужно было?»
Евгений Халдей
